Вы когда-нибудь читали "Идиота" Достоевского? Если читали, то скажите, много ли вы поняли причин обид и недопониманий? Почему Лизавета Прокофьевна часто сердилась на Льва Николаевича? Я имею в виду не конкретный факт, а внутреннею причину. Её вы понимаете, осознаёте?Можете ли вы его принять? Соответствует ли это сегодняшним нормам?Этикету, что ли?

Читая литературу Золотого Века часто наталкиваешься на такие вот тонкие, изысканные манеры. Были ли это настоящие чувства, которые так легко задевались, или всего лишь манеры, то есть что-то напышенное и приобретённое искусственно, не своё, не близкое, я не знаю. Но факт (опять же, факт а не чувство) остаётся фактом: тогда могли порвать отношения, рассердиться, оскорбиться из-за мельчайших, тончайщих оскорблений, которые современного человека не задевают за живое - слишком, похоже, грубо стало это живое.

Живое переросло в цинизм, в грубость, в откровенную, ничем не прикритую грязь. Утончённость стала такой же толстой и грубой, неотёсанной, как бабушки и дедушки, которые всю жизнь питались колбасой и сливочным маслом - ни грамма овощей. Так же и многие теперешние души - ни грамма утончённости. Многое теперь нас не задевает. Мы платим той же монетой, мы выплёскиваем грязь в ответ.

А если проследить эстетику искусств 19 века? От романтизма к реализму. От романтики, чувственности к холодной, голой, ничем не прикрытой действительности, такой, какая она есть. Грубая и грязаная, как пятки бродячего мальчика. Холодный, практичный ум. Вот, что становится главное и нужнее. От эстетики, красоты, художники перешли к изобрежнию без прикрас. От недного цветка к грубому необратанному камню. Не алмазу, а камню, из которого всё равно ничего нельзя больше сделать.

Но притупились, задеревенели нетолько чувства, душа. Такой же стал и мозг. Мышление стало ординарным, статичным, общепринятым. Ни смелых догадок, ни рассуждений, ничего. Только принятие готовой мысли на блюдечке. Это я не про философию, искусство, литературу. Как ни банально, это про естественные науки.

или может наш класс очень плохо знает химию

Я не призываю с этим боротся. Я просто констатирую факт. Пока только так.

Быстро надев широкий балахон, ботинки и поправив парик, клоун выбежал на сцену вместе с коллегами, старательно надевая на лицо весёлую и жизнерадостную улыбку. Один из его напарников, поздоровавшись со зрителями и хитро улыбнувшись им, указывая на нашего героя, подошёл к нему и пихнул в бок. Чуть не закатив глаза, так ему уже приелась эта идея с дракой, клоун притворно отшатнулся на несколько шагов и деланно сердито посмотрел на товарища. Актёр сделал невозмутимый вид, говорящий слова «Ты что, это не я!». Клоун отвернулся и стал отходить. Напарник опять хитро перемигнулся с залом и опять подкрался к нему и толкнул. Клоун на этот раз чуть не упал, но, смешно вращая руками, балансируя, ему удалось-таки удержать равновесие. Но теперь он уже точно знал, кто это сделал и сердито посмотрел на товарища, забавно сжав кулачки, одним из которых он погрозил. Актёр потряс руками перед лицом, показывая, что он больше не будет. Но стоило клоуну отвернуться, как тот опять напакостничал: подбежал и толкнул его с такой силой, что тот упал, сделав при этом колесо. Зрители, удивлённые и восторженные, захлопали в ладоши, кто-то захихикал. Опять едва заметно закатывая глаза, наш герой вскочил, нацепляя сердитую маску, подбежал к своему напарнику и стукнул его кулачком в живот, наполненный мягким материалом. Друг, сделав вид, что ему больно, отпрянул было назад, но, собравшись с силами, подбежал к обидчику и стукнул того – между ними завязалась драка. Они колотили друг друга, повторяя до боли знакомые, заученные за многие месяцы работы в цирке движения. Перевес при этом был на стороне отнюдь не нашего героя: он постоянно попадал под удары, в то время, как его собственные как на зло пролетали мимо цели. Последний удар оппонента сбил клоуна с ног: он упал на землю, смешно шевеля ногами.

На этом номер закончился, артисты встали, поклонились залу и ушли, освобождая арену для новых представлений, чтобы вновь и вновь смешить людей.

Они вернулись в гриммёрку, переоделись и исполнили ещё пару сатирических номеров, наподобие этого. Потом снова вернулись, переоделись в свою повседневную одежду и отправились по домам.

Парень шёл домой по тёмным улицам усталый, в плохом настроении. Сегодня его, как никогда раньше, бесили и выводили из себя улыбки гостей цирка, их переглядывания с его напарником, которые он успел приметить. Они заговорщески, как-то гнусно и некрасиво улыбались, глядя на падения клоуна. Он ненавидел быть посмешищем. Он был им и в школе, и в институте, который он так и не закончил, потому что ему не хватало денег содержать квартиру – ему пришлось идти работать. Работать в цирк, клоуном, развлекающем и веселящим детей, попадая в незавидное, смешное и нелепое положение. Он примерял маску идиота, которого дурачили. Примерял день ото дня. И ему это начинало надоедать…

До меня почти только сейчас достучалась мысль, что через какие-нибудь четыре дня мне придётся вставать не в 10, а в 6.30 утра, потом куда-то ехать (в страшное место), сидеть там несколько часов. Хуже того: надо производить умственную работу! Причём не только в страшном месте, но и дома, потом излагать свои труды на бумаге, да ещё оценки получать! И этот труд не получится сделать за какие-нибудь 40 минут, за которые я делаю работу с курсов...И три-четыре часа в интернете, у компьютера я не буду сидеть...
О ужас!!!

Ну ничего, прорвёмся. Будем всё делать во время и качественно. Радует, что я это САМА себе обещаю...
И что-то мне подсказывает, что обещаю только потому, что хочу кое-что получить взамен...

Суть нашей российской природы в том, что все тёплые времена года начинаются с опозданием, а заканчиваются опережая план, как и сейчас: лето кончилось (я в этом уверена), температура упала, дожди начались...А Пушкин, сцука, был не прав. Осень, сцука, противная. Ну как можно любить этот дождь, хлыщущий в лицо, этот ветер, вырывающий из твоих слабых женских рук зонт, эту грязь, эти листья, образующие нефть под ногами?! И так весело, когда проносящаяся мимо машина обдаёт тебя водой с ног до головы! Так весело пытаться перейти лужу размером с Чёрное море! А ведь спокойные осени, с мирным танцем листьев, наряженных в разноцветные костюмы, почти без дождей бывают очень редко.
Другое дело зима: закутался в свитер, обвернул вокруг шеи любимый вязаный шарф, надел уютное пальто и пошёл, играть в снежки, как в детстве. Смотреть на снегопад - одно удовольствие. Хотя он, как и дождь, тоже своими мелкими кристалликами режет лицо.
Ну и пусть....У каждого времени года свои недостатки, я это осознаю.
Просто осень, сцука, противная.
Осенью надо в школу^-^
чО написала...

 это просто попытка писать

Сумрачное утро просыпается, устало и лениво открывая глаза. На солнце словно пелена – пелена из непроглядных серых туч, которые не пропускают свет в окна. Сегодня, в очередной понедельник ни в одном окне Парижа не отразился яркий солнечный свет.

В дальнем конце города, в одном из холодных маленьких квартирок вдруг пронзительно зазвонил будильник, призывающий своего хозяина подняться и идти на работу. Там он в очередной раз примерит смешные маски, разрисует своё лицо яркими красками, будет нарочно падать, выставлять себя дураком. Он будет падать, подставлять лицо под удары мягкой боксёрской перчатки, неуверенно биться сам. Он будет выставлять себя дураком, чтобы другие смеялись и называли его глупым клоуном. Глупым смешным клоуном…

Проснувшись от новящевого писка будильника, парень попытался его отключить, высунув руку из-под тёплого одеяла и помахав её в воздухе, ударил по кнопке. Будильник замолчал. Парень лёг на спину и посмотрел в бледно-серый потолок квартиры. Такой же серый, как его жизнь, как эта осень, которая оказалась на редкость дождливой и мрачной.

Полежав так немного, он встал, откинув одеяло, и пошёл в ванную – приводить себя в порядок. Из зеркала, запачканного зубной пастой, всего в разводах, в мыле, на него смотрел хрупкий юноша лет двадцати пяти с чёрными немного длинными волосами и точно такими же тёмными глазами, чуть прищурившимися, ещё не до конца проснувшимися. Всё лицо покрывала болезненная бледность, под глазами красовались тёмные круги. «Не придётся выбеливаться», - усмехнулся парень и принялся со странным усердием чистить зубы.

После того, как все водные процедуры были закончены, парень надел старые джинсы и свитер, прихватил рабочую сумку и вышел из дома. Он шёл, кутаюсь в пальто, прячась от холодного ветра, который гулял по Парижу. Через какое-то время он на маленьком автобусе доехал до цирка – круглого и яркого здания, и вошёл в него через чёрных вход – вход для артистов, уборщиков и других сотрудников.

Вскоре он уже был в совей гриммёрке, в которой кроме него было ещё пару человек – тоже артистов, его друзей.

Парень плюхнулся на стул перед зеркалом и ещё раз посмотрел на своё отражение, в котором, вопреки его ожиданиям, ничего не изменилось, и достал из ящичка свои краски и грим. Он выбелил своё лицо, красной краской нарисовал неестественную улыбку и круглишки, обозначающие щёки, чёрной подвёл глаза. Потом надел смешной шарик, закрывавший его нос – клоун был готов. Оставалось только аккуратно надеть широкий костюм и большие-большие ботинки. «И когда я научусь одевать его сразу?», - грустно подумал клоун, просовывая руки в одежду.

Осталось 7 дней 
до конца лета
до начала осени
до начала учебного года
до прихода в ад.

Я совсем не хочу туда. Туда, к этим злым людям, плющимся желчью. Я не хочу ссориться с мамой и плакать, не спать ночами из-за домашнего задания. Дай Бог, всё будет хорошо, у меня появиться ответственность, и я буду всё делать сама и хорошо.